Как-то раз мне позвонил мужчина Валерий 50 лет с просьбой избавить его от панических атак. Они появились около полутора лет назад и с тех пор он занимался своим здоровьем очень много, это не помогало, но к психологу обратился только сейчас, пытаясь ранее справиться сам. Эта самостоятельность напоминает мне желание вырезать себе аппендицит или вылечить зуб, но сейчас не об этом. Об этом я напишу как-нибудь потом. Мы с ним успешно работали около месяца и от ПА осталась только небольшая ситуативная тревожность, над которой мы продолжали работать. В этом рассказе я хотела описать одну нашу встречу, которая, я считаю, может быть интересной не только мне.
Еще на первой нашей встрече Валерий вскользь упомянул, что обладает обостренным чувством справедливости и частенько подходит к людям и объясняет, что они не там поставили машину, неправильно общаются с подчиненными или плохо себя ведут в магазине и т.д. и просит исправиться. Но прямого запроса это изменить от него не поступало, и мы над этим не работали. Я планировала затронуть тему желания исправить мир, ведь постоянная фиксация на его несовершенствах добавляла тревожности моему клиенту. И вот, на очередной консультации мы использовали метод анализа ранних воспоминаний по Адлеру (кому интересно, то можно почитать об этом методе здесь Как выявить убеждения? Техника анализа ранних воспоминаний по А. Адлеру (модифицированная) (b17.ru)) и Валерий вспомнил три случая из детства, из которых я проиллюстрирую один самый значимый.
Самая эмоционально заряженная ситуация была для Валерия в его 7-8 лет, когда во дворе он подрался с мальчиком: «Мы стоим в кругу взрослых. Нас ругают и вдруг я чувствую удар по печени. Мне больно, я оборачиваюсь и вижу маму! Я не понимаю, что происходит, как она могла?! Ведь это мама!» В процессе обсуждения его отношений с мамой и обстановки в семье Валера вспомнил, что мама всегда, когда он проявлял агрессию, вспоминала его папу, который бросил ее с ребенком еще когда Валера был еще маленьким: «Она говорила, что я такой же необузданный, агрессивный и неуправляемый.» Он понял, что тогда мама, будучи уставшей от непосильной ответственности и боясь осуждения окружающих, злилась не на него, а на своего бывшего мужа, которого напомнил ей сын своим поведением. Справляться одной и с бытовыми проблемами, и с сильным характером сына женщине было трудно. Сын напоминал ей мужа своими проявлениями мужского характера, и она переносила на него чувства к мужчине, обиды за неоправданные ожидания на семейную жизнь. Валера вспоминал, что на самом деле мама очень любила его всегда.
Я решила применить технику горячего стула. На первый стул я посадила образ маленького Валеры, на второй- маму, и попросила Валеру из образа его маленького высказать маме все его обиды, что он и сделал со слезами на глазах. Затем он увидел, что на другом стуле образ мамы раскаивается, просит прощения у сына, плачет и хочет его обнять. Причем, сейчас уже пожилая мама, рассказал Валера, не так давно вспоминала эту ситуацию и просила прощения у Валеры, но это не приносило ему облегчения, он не чувствовал удовлетворения от этого. Однако при погружении в образ своего внутреннего ребенка Валера, высказав маме обиду и разочарование в своих ожиданиях, выслушав её и обнявшись с мамой, почувствовал облегчение, простил маму. После этого он ощутил себя в безопасности, доверие маме и миру восстановилось. Выговаривая маме обиды, он как бы вернул себе право отстаивать себя. Ранее, до нашей работы, Валерий всегда чувствовал угрызения совести, когда отстаивал свои позиции, например, на работе. Осознав, что у мамы тоже были ошибки в восприятии реальности, он из себя маленького перестал ждать то, что мама будет идеальная, любящая и поддерживающая всегда. Валера признал за мамой право быть такой какая она есть и позволил себе быть собой, а не таким, каким его хотела видеть мама, чтобы ей было спокойно. Теперь образ маленького Валеры видел опору в себе взрослом. Так в методе эмоционально-образной терапии психологи приводят своих клиентов к автономности, опоре на себя, самостоятельности.
На следующей сессии Валерий поделился наблюдениями за собой: у него пропало желание окружающим указывать на их ошибки в поведении, что свидетельствует о глубинной трансформации эмоционального состояния. Ведь это желание у него было только потому, что он в подсознании до сих пор был зафиксирован в той самой ситуации, в чувстве неправильности происходящего, в желании переделать маму, услышать от нее слова раскаяния. Только теперь фигура мамы была спроецирована на весь окружающий мир. Ведь мама для нас маленьких и есть весь мир. И отношения с родителями определяют наши отношения с миром во взрослом возрасте.
Появились вопросы ко мне, к своим родителям или к себе. Милости прошу ко мне на консультацию! Буду рада помочь разобраться!